Что я могу знать

Философская полемика о морали: Кант versus Шопенгауэр — Моноклер

что я могу знать

Наша жизнь полна сложных и противоречивых ситуаций, требующих морального выбора. Столкнувшись с ними, мы ищем ответ на вопрос: «что я должен делать?». Порой ни наш жизненный опыт, ни советы друзей не в силах помочь — тогда пытливый ум обращается за помощью к философии. Ответ крайне важен: всё, что произойдет с нами в дальнейшем, зависит от него. Именно поэтому Кант начинает с этого вопроса практический раздел своего учения.

Зачастую моральный выбор возникает из-за конфликта между желанием и долгом. Конфликт, безусловно, мучителен, но одновременно с этим он дает импульс рефлексии, превращая человека в «машину по производству концептов».

Представления о философии как о чем-то стабильном и незыблемом ложны — это не устойчивая система, а скорее нескончаемая дискуссия, борьба мнений.

Хоть окончательный ответ и невозможен, философские споры могут быть полезны: они дают ориентир, особенно когда речь идет о вопросах нравственности.

Есть ли нечто особое в разговорах о морали? О чем вообще говорят моралисты — о том, что должно быть, или о том, что есть? Быть моральным помогает разум или сердце? Полемика Иммануила Канта и Артура Шопенгауэра касательно этики — яркая иллюстрация разных подходов к этим проблемам.

Этика долга Канта — классический пример рационализма в моральной философии. Она тесно вплетена в систему мыслителя и взаимодействует с его учением о познании и философией религии.

Цель философа состояла в осмыслении природы человека, недаром три основных вопроса «Критики чистого разума» («что я могу знать?», «что я должен делать?», «на что я могу надеяться?») сводятся к главному: «Что такое человек?».

Как мы видим, Кант пытается рассмотреть человека целостно, поэтому вопросов морали избежать нельзя.

Определяя этику как учение о законах свободы и нравственности, мыслитель очищает её от всего эмпирического: он отделяет «должное» от «сущего». Философ убежден — необходимо превратить этику в метафизику нравственности, лишенную какой-либо связи с опытом.

В качестве «сущего» отвергаются как утилитарные мотивы, так и эмоциональные факторы — симпатия, сочувствие, сострадание. Мораль, согласно Канту, дает нам идеал, к которому нужно стремиться, и, конечно, это идеал разума.

Именно поэтому этику немецкого философа называют интеллектуалистской.

Для Канта моральный поступок делается исключительно из чувства долга, в нем есть место лишь знанию морального закона. Стремясь к математической точности, философ дает «формулу морали» — категорический императив: «поступай только согласно такой максиме, руководствуясь которой, ты в то же время можешь пожелать, чтобы она стала всеобщим законом». Эта формулировка не единственная, есть еще вариант:

«Поступай так, чтобы ты всегда относился к человечеству и в своем лице и в лице всякого другого, как к цели, и никогда не относился бы к нему только как к средству».

Если упростить первую формулировку, то получится примерно следующее: «поступай так, как ты бы хотел, чтоб поступали все». Разве это ничего не напоминает? Что-то вроде наставления из детства: «относись к другим так, как хочешь, чтобы относились к тебе».

Однако все немного сложнее: мы, безусловно, не хотим, чтобы нам вредили, и некоторых из нас это мотивирует не вредить окружающим. Но есть поступки как бы допустимые по отношению к нам и недопустимые в адрес других (например, наших близких).

Некоторые не будут злиться, если оскорбят их, но бурно отреагируют, если подобное коснется их родителей. Императив Канта подобное учитывает.

Нравственный поступок происходит ради торжества морали. Как только первостепенными становятся другие цели, императив превращается в «гипотетический», а поступок лишается этического окраса. Здесь возникают сложности: первоначально Кант отрицает какую-либо мотивацию, кроме чувства долга.

При этом второй вариант императива требует относиться к другим «не только как к средству», что наводит на мысль о дополнительной мотивации. Как же тогда определить моральность поступка? Видимо, первоначальной целью должно быть уважение к закону и чувство долга, а остальные мотивы должны быть либо слабыми, либо отсутствовать.

Это одно из противоречий этики Канта. Ни одна философская система не лишена недостатков.

Делая акцент на долженствовании, Кант продолжает идеи Аристотеля. Отличие состоит в том, что древнегреческий мыслитель связывал моральную добродетель со счастьем, а немецкий гений от этой связи отказался.

Для философа недопустимо, чтобы моральный поступок был выгоден, поэтому хорошее поведение не гарантирует блаженной жизни.

Так возникает проблема с мотивацией, поэтому Кант оставляет своеобразную лазейку — будучи моральным нельзя стать счастливым, но можно стать достойным счастья. Что же в итоге?

Несмотря на величие идей мыслителя, можно смело сказать — Кант не доверяет человеку. Он чурается живого в людях: интереса, эмоций, желаний, инстинктов, считая их ненадежным основанием для этики. Поэтому пред нами предстает закон, а чувства и интуиция как бы исключаются. Уповая на разум, философ стремится превратить нас в «моральный механизм», работающий слаженно и точно.

Такие «новые люди» явно реализуют утопические идеи Канта касательно политики и государства: с ними возможно создание мировой конфедерации, заключение «вечного мира», о которых он писал позднее. Однако порою от такого подхода веет мазохизмом, конфликтом и противоречиями: в работе «О мнимом праве лгать из человеколюбия» философ отвергает ложь, даже если она спасет человеку жизнь.

Идеи мыслителя согласуются с его размеренной жизнью: так и не женившись, он много работал и почти никуда не выезжал. Гений Канта состоит в очищении философии морали от «сущего», в отделении морали от счастья, пусть и неокончательного. Его категоричность обнажает серьезность морального сознания: необходимо, как бы то ни было, быть нравственным. Разве этика не должна быть радикальной, чтобы совершенствовать человека?

Другим знаменитым холостяком-философом является Артур Шопенгауэр. Ему явно не были свойственны кантовская умеренность и тактичность, он был сварлив и пессимистичен, а не женился скорее потому, что, кажется, был женоненавистником. Мыслитель не  особо любил людей. Однажды он спустил по лестнице пожилую швею, что отвлекала его разговорами с подругой. За этот проступок он платил старухе компенсацию до конца её жизни, а когда женщина скончалась, написал: «Старуха умерла — бремя свалилось».

Шопенгауэр заинтересовался трудами Канта, но был во многом не согласен. Прежде всего, он посягнул на главное — напал на идею долженствования:

«Кто сказал вам, что существуют законы, которым должно подчиняться наше поведение? Кто сказал вам, что должно происходить то, чего никогда не происходит? Что дает вам право заранее принимать это и сообразно тому тотчас навязывать нам, как единственно возможную, этику в законодательно-повелительной форме?».

Для Шопенгауэра недопустимо, чтобы этика занималась «должным», ведь она имеет дело с живыми, поступающими людьми, а не абстрактными сущностями. Поэтому философ отрицает существующие прежде всякого исследования законы и довольствуется толкованием того, что ежедневно совершается, стремясь прийти к его уразумению. Мыслитель оставляет императивную форму только для религиозной этики:

«Пока таких доказательств не приведено, я не признаю для введения в этику понятий закона, предписаний, должного никакого иного происхождения, кроме не имеющего ничего общего с философией, именно моисеевских заповедей».

Долг, согласно Шопенгауэру, не может быть безусловным: мы изначально берем взаймы и только после этого становимся должниками. Конечно, для морали подобное было бы абсурдным. За «невыплаченным долгом»  обычно предполагается наказание, но его сложно представить в этике без отсылки к Абсолюту.

Ветхозаветный Бог вполне может карать за проступки, здесь идея морального обязательства уместна. Может за «должным» последует награда? Блага за правильное поведение могли представить древнегреческие мыслители, учитывая веру в судьбу некоторых из них.

Но со времен эпохи Просвещения философы отказались от концепта судьбы для объяснения причинности, сосредоточив внимание скорее на законах физики, чем метафизики.

Шопенгауэр восхищается и поддерживает стремление своего предшественника отделить мораль от счастья, порвать с эвдемонизмом в этике, но видит слабость категорического императива. Возможность стать «достойным счастья» слишком обнадеживает, создавая дополнительную мотивацию. Так обнажается главное противоречие — изначально «чистый» моральный поступок (только из чувства долга!) запятнан «неморальным» желанием стать достойным счастья, а это, быть может, поможет стать счастливым.

Шопенгауэр отдает преимущество мотивации, предполагая моральный импульс в человеке. Здесь проступает главное отличие от Канта: для последнего нравственность лишена мотивов, если чувство долга не рассматривать в качестве последнего.

Для Шопенгауэра это «апофеоз бессердечия», он кантовскую мораль провозглашает рабской: «Тут должно быть повеление!  Какая рабская мораль!».

Для человеческой воли есть один закон  и это закон мотивации: истинное желание вершить добро опирается на любовь к людям и сострадание.

Так мы видим два подхода. Один требует долга и доверяет разуму, отказывается от мотивов, трепеща перед моральным законом. Его последователи желают стать достойными счастья, предполагая существование Бога. Другой верит в чувство, реабилитирует мотивацию. Он чурается долга и принуждения. Какая философия морали вам ближе? Прав ли кто-то из них? Истина рождается в споре, а наш опыт разнообразен, поэтому едва ли здесь может быть однозначный ответ.

— «Что мы знаем о счастье?»: от Эпикура до Шопенгауэра

  1. Аристотель. Никомахова этика: пер. с древнегреч. Н.В. Брагинской / Аристотель. Сочинения в 4-х томах Т.4. — М.: Мысль, 1984. -с.53-295.
  2. Кант И. Критика практического разума: пер.с нем. Н.М. Соколова / И.Кант. Собрание сочинений в восьми томах. Т.4; под общ. ред. проф. А.В. Гулыги. – М.:Чоро, 1994. с.374-596.
  3. Кант И.

    Основоположения метафизики нравов: пер. с нем. Л.Д.Б./ И.Кант. Собрание сочинений в восьми томах. Т.4; под общ. ред. проф. А.В. Гулыги. – М.: ЧОРО, 1994. – с.154-246

  4. Кант И. Лекции по этике: пер. с нем. А.К.Судаков, В.В. Крылова. / И.Кант. – М.:Республика, 2000. – 431 с.
  5. Шопенгауэр А. Две основные проблемы этики. / Шопенгауэр А.

    Собрание сочинений в шести томах. Т.3.: Малые философские сочинения; под общ.ред. А. Чанышева — М.: ТЕРРА — Книжный клуб, Республика, 2001. – с.279- 374.

  6. Шопенгауэр А. Об основе морали / Шопенгауэр А. Собрание сочинений в шести томах. Т.3.: Малые философские сочинения; под общ.ред. А. Чанышева — М.: ТЕРРА — Книжный клуб, Республика, 2001. – с.

    375- 496.

Обложка: бюсты Канта и Шопенгауэра

Источник: https://monocler.ru/kant-versus-shopengauer/

3 вопроса Канта самому себе

что я могу знать

Update 2019: «Дом Канта» был отремонтирован в 2018 году (фото внизу статьи).

Дом Канта в Калининграде (бывший Кёнигсберг)

Иммануил Кант, великий ученый XVIII века, родоначальник классической философии, ставил перед  собой задачу разобраться в трёх вещах:

  1. что я могу знать? (метафизика)
  2. что я должен делать? (мораль)
  3. на что я смею надеяться? (религия)

Наконец, за этим должна была последовать четвёртая задача — что такое человек? Эти 3 вопроса Канта стали основой его философских размышлений о жизни, смерти, морали и Боге.

Вспомним основные ответы философа на свои собственные «3 вопроса Канта»:

Иммануил Кант О Семье

В брачной жизни соединенная пара должна образовать как бы единую моральную личность.

Для мужчины нет ничего более обидного, чем обозвать его глупцом, для женщины — сказать, что она безобразна.

Глубокое одиночество возвышенно, но оно чем-то устрашает.

Человек может стать человеком только путем воспитания. Он — то, что делает из него воспитание.

Принцип искусства воспитания гласит: дети должны воспитываться не для настоящего, а для будущего, возможно лучшего состояния рода человеческого

О Стяжательстве и Честолюбии

Постоянно давать детям награды не годится. Через это они становятся себялюбивыми, и отсюда развивается продажный образ мыслей.

Чтобы сделать разумный выбор, надо прежде всего знать, без чего можно обойтись.

Кто отказался от излишеств, тот избавился от лишений.

Дайте человеку все, чего он желает, и в ту же минуту он почувствует, что это все не есть все.

Большое честолюбие издавна превращало благоразумных в безумцев.

Не принимай благодеяний, без которых ты можешь обойтись.

Иммануил Кант О Науке и Знании

В каждой естественной науке заключено столько истины, сколько в ней есть математики.

Умение ставить разумные вопросы есть уже важный и необходимый признак ума и проницательности.

Есть такие заблуждения, которые нельзя опровергнуть. Надо сообщить заблуждающемуся уму такие знания, которые его просветят. Тогда заблуждения исчезнут сами собою.

Во всех объектах — и внешних и внутренних — только с помощью отношения времени ум может решить, что прежде, что после, т.е. что есть причина и что есть действие.

Хитрость — образ мыслей очень ограниченных людей, и очень отличается от ума, на который по внешности походит.

О Совести

Мы часто краснеем из-за бесстыдства другого, который обвиняет нас в чем-либо.

Невозможность видеть отделяет человека от мира вещей. Невозможность слышать отделяет человека от мира людей.

Когда справедливость исчезает, то не остается ничего, что могло бы придать ценность жизни людей.

Жизнь людей, преданных только наслаждению без рассудка и без нравственности, не имеет никакой цены.

Закон, живущий в нас, называется совестью. Совесть есть, собственно, применение наших поступков к этому закону.

О Жизни и Смерти

Две вещи наполняют душу постоянно новым и возрастающим удивлением и благоговением и тем больше, чем чаще и внимательнее занимается ими размышление: звездное небо надо мной и нравственный закон во мне. То и другое, как бы покрытые мраком или бездною, находящиеся вне моего горизонта, я не должен исследовать, а только предполагать; я вижу их перед собой и непосредственно связываю их с сознанием своего существования.

Смерти меньше всего боятся те люди, чья жизнь имеет наибольшую ценность.

Страдание — это стимул для нашей деятельности, и, прежде всего, в нем мы чувствуем нашу жизнь; без него наступило бы состояние безжизненности.

О Свободе и Счастье

Счастье есть идеал не разума, а воображения.

Чем больше привычек, тем меньше свободы.

Тот, кто становится пресмыкающимся червем, может ли затем жаловаться, что его раздавили?

Город Канта Кенигсберг ныне находится на территории РФ. Как свидетельствует надпись на почти полностью разрушенном доме Иммануила Канта (см.фото), современные россияне «с вниманием и любовью» относятся к великому наследию великого человека

Реставрированный Дом Канта

Это фото отреставрированного «Дома Канта»в поселке Веселовка (100 км от Калининграда). На самом деле этот самый дом был построен предположительно в конце 19 века, уже после смерти Канта, на месте разрушенного дома пастора Андерша, в котором Кант действительно жил в возрасте от 23 до 27 лет, обучая детей пастора. Сейчас здесь музей.

Источник: https://big5.ru/3-voprosa-kanta-k-samomu-sebe/

Философия познания

что я могу знать

Великий немецкий философ Кант, перечисляя главные темы философского размышления, поставил на первое место вопрос:что я могу знать? В самом деле, решение человеком для себя других философских и жизненных проблем – в чем смысл жизни, как надо жить и действовать в мире, на что можно рассчитывать и надеяться и др.

– во многом зависит от того, что именно человек знает о мире, о себе, о других людях, об обществе. Поэтому проблема познавательных возможностей человека столь же древняя, как и сама философия.

Когда, например, античный мудрец Сократ говорил: «Я знаю, что ничего не знаю», он, по сути, отвечал (хотя и своеобразно) именно на этот упомянутый выше вопрос.

Проблема возможности, способов и путей познания мира составляет содержание особого раздела философского знания – гносеологии (от греч. gnosis — познание и logos – учение), или философской теории познания. Она стремится выявить общие и необходимые свойства и закономерности любого познавательного процесса, составить целостные представления о нем.

Понятно, что для этого гносеология должна исследовать самые разные виды познания – начиная с обыденного, повседневного и кончая сложнейшими формами мистического и научного познания. Правда, исторически сложилось так, что гносеологию интересовало в первую очередь именно научное познание, которое считалось эталоном для других видов познавательной деятельности.

Однако с течением времени область интересов гносеологии постоянно расширяется за счет обращения философии к анализу вненаучных способов познания.

Почему возможен процесс познания?

В истории культуры существовали и существуют различные философские теории познания, но все они так или иначе исхог дят из некоторых общих постулатов (аксиом), объясняющих, почему вообще возможно человеческое познание. Важнейшими из них можно считать следующие.

1. Познание есть процесс приобретения человеком знаний о реальном мире и о себе самом как его частичке. Знания при этом трактуются как относительно верные сведения о реальности.

Ошибочные сведения считаются заблуждениями, а отсутствие достоверных знаний о чем-либо – незнанием. В этом смысле познание есть не что иное, как движение от незнания к знанию, преодоление заблуждений, достижение все более и более верных и полных сведений о мире.

(«Следует больше любить знание, чем незнание», — советовал еще древнегреческий философ Клеобул.)

2. Познание укоренено в самой сущности жизни, присуще в той или иной форме всем живым существам («от амебы до Эйнштейна всего один шаг», — шутил философ XX в. К. Поппер), способствует их выживанию в мире.

Очевидно, что даже простейшее существо — та же амеба — не приспособилось бы к окружающей среде, если бы не научилось в ходе эволюции как-то распознавать явления своего жизненного мира и реагировать на них. Задача выживания была всегда актуальна и для человека, «потерянного в темном лесу мировой жизни.

Чтобы жить и развиваться, должен человек познавательно ориентироваться в мировой данности, со всех сторон на него наступающей»[28]. Познание, таким образом, есть необходимый атрибут человеческого бытия, естественное условие существования человека, а знания о мире составляют для него важнейшую жизненную ценность.

3. Познание возможно потому, что и познаваемый мир, и познающий его человек обладают необходимыми для этого свойствами. Разумеется, сам мир безразличен к познавательным интересам человека, но он как бы позволяет познавать себя.

Такая милость природы заключается в том, что в ней существуют упорядоченность явлений, их необходимые, общие и закономерные свойства. Подобная организованность мира способствует ее обнаружению.

И, напротив, легко представить, что абсолютно хаотичный, каждодневно и непредсказуемо меняющийся мир не давал бы человеку никакой возможности для своего познания: разум не мог бы зацепиться за что-то стабильное и закономерное.

Вместе с тем познание мира возможно и потому, что сам человек обладает определенными предпосылками и способностями, данными ему природой и развитыми в процессе биологической и социокультурной эволюции -сознанием, языком, силой абстрактного мышления, творческой активностью, практическими навыками и умениями и др. Все это позволяет человеку, подобно «хищному гносеологическому субъекту»[29], успешно «набрасываться» на познаваемый мир и поглощать, осваивать его с помощью познания.

Познаваем ли мир?

Стержнем всех гносеологических проблем является вопрос о познаваемости мира – может ли человек в принципе получить достоверное знание о любом предмете и явлении действительности? В истории философии можно найти разные ответы на этот вопрос, но их можно объединить в два основных варианта -оптимистический и пессимистический.

Гносеологический оптимизм считает, что границ познания не существует, что человеческому разуму доступны все явления реальности (на этих позициях стоят, например, марксистская философия и классическая наука). Такая точка зрения во многом подтверждается созидательной деятельностью человека: успешная практическая переделка мира была бы невозможна, если бы нам не удавалось узнавать законы бытия и функционирования вещей.

Например, сумел бы химик синтезировать новое вещество, если бы его знание о составе и структуре желаемого соединения расходились с его реальным строением?

Гносеологический пессимизм всегда так или иначе ограничивает познавательные возможности человека. Он проявляется в той или иной мере в разных философских течениях, но основными из них можно считать агностицизм и скептицизм. Агностицизм (от греч.

agnostos — непознаваемый) — это концепция, которая отрицает познаваемость всего того, что не может быть представлено в непосредственном опыте человека — Бога, субстанции, закона и т. д. Теоретические основы агностицизма были заложены Кантом в его учении о «вещи в себе». Все вещи мира существуют реально, полагал он, но их скрытая сущность (которая не дана нам в опыте) непознаваема.

Иными словами, человек может знать вещь лишь такой, какой она предстает ему в его познавательном опыте, но он принципиально не способен знать ее такой, какой она есть «сама по себе», независимо от нашего познания.

Скептицизм (от греч. skeptikos — рассматривающий) представляет собой течение, сторонники которого (античные скептики, Юм и др.) сомневаются в возможности достоверного познания мира. Так, древнегреческие скептики Пиррон, Агриппа и другие сформулировали 15 гносеологических аргументов (тропов).

В них довольно убедительно доказывалась относительность нашего знания о вещах в силу их постоянной изменчивости.

Например, один из аргументов говорит о том, что одинаковые вещи вызывают у разных людей неодинаковые представления – тогда какое же именно представление можно считать достоверным?

Следует признать, что для пессимистических выводов в гносеологии есть некоторые основания. Действительно, человек всегда имеет дело не только со знанием, но и с незнанием, причем его границы расширяются вместе с ростом нашего знания. По словам Поппера, мы должны исходить из двух тезисов: «мы знаем достаточно много» и «наше незнание безгранично»[30]. Уверенность человека в своих познавательных возможностях не должна приводить его в состояние «гносеологического восторга».

Доля здорового скептицизма должна отрезвлять нас, способствовать критической оценке собственных знаний. И тем не менее в повседневной жизни и деятельности каждый из нас должен быть гносеологическим оптимистом — мы можем получать достоверные знания о мире, имеющие к тому же большое практическое значение. Сама жизнь человечества, вся его практическая деятельность свидетельствуют о реальной возможности подлинного познания мира и как следствие — о его преобразовании человеком.

Источник: http://an-site.ru/dk/of23.htm

Я знаю, что я ничего не знаю: 10 философских понятий, которые должны быть знакомы каждому

Платон был первым, кто отделил «мир вещей» от «мира идей». Идея (эйдос) по Платону — это исток вещи, ее прообраз, лежащий в основе конкретного предмета.

Присутствующая в нашем сознании, к примеру, «идея стола» может либо совпасть с конкретным столом в действительности, либо не совпасть, но «идея стола» и «конкретный стол» по прежнему продолжат существовать в сознании раздельно.

Яркой иллюстрацией разделения мира на идейный мир и мир предметный является знаменитый платоновский миф о пещере, в которой люди видят не предметы и других людей, а только их тени на стене пещеры. Пещера для Платона является аллегорией нашего мира, где люди живут, полагая, что тени на стенах пещер — единственный способ познания реальности.

Однако на деле тени — всего лишь иллюзия, но иллюзия, из-за которой человек не в состоянии отказаться из-за своей неспособности поставить критический вопрос о существовании реальности и перебороть свое «ложное сознание». Развивая платоновские идеи, философы более позднего времени дошли до концепции трансцендентного и «вещи-в-себе».

Интроспекция

Интроспекция (от лат. introspecto — смотрю внутрь) — способ самопознания, в ходе которого человек наблюдает за своей внутренней реакцией на события внешнего мира. Интроспекция — это фундаментальная потребность человека, позволяющая ему тщательно изучать самого себя, объяснять себе, почему он верит в то, во что верит, и есть ли возможность того, что его вера ошибочна.

Основоположником метода считается британский педагог и философ Джон Локк, который, опираясь на идеи Рене Декарта, указал, что существует лишь два прямых источника всех знаний: объекты внешнего мира и разум человека.

В связи с этим все значимые психологические факты сознания открыты для изучения только самому субъекту познания — вполне может быть, что «синий цвет» для одного человека — совсем не то же самое, что «синий цвет» для другого.

Метод интроспекции помогает отслеживать стадии мышления, расчленяя чувства на элементы и предоставляя полную картину взаимосвязи мыслей и действий.

Интроспекция учит мыслить абстрактнее и шире, к примеру воспринимать «большое красное яблоко», как «ощущение красного, сменяющееся впечатлением круглого, одновременно с которым возникает легкое щекотание в языке, по-видимому, след вкусового ощущения».

Но не стоит слишком углубляться в интроспекцию — чрезмерная сосредоточенность на отслеживании собственных впечатлений притупляет восприятие реальности.

Солипсизм

Источник: https://theoryandpractice.ru/posts/8209-philosolophy-must-knows

Что я могу знать?

Говоря приблизительно, можно охарактеризовать знание, в отличие от других видов нашего отношения к миру, как совокупность суждений, которые одновременно имеют субъективно и объективно достаточное основание.

Это означает, что знания — это такие суждения, которые достаточно обоснованы для данного субъекта так, что он может считать их своими убеждениями, но и они также обоснованы таким образом, что могут быть сделаны приемлемыми для любого разумного существа вообще. В ХХ веке принято говорить, что знания интерсубъективны. В ХУII и ХУIII вв.

говорили, что знания всеобщи и необходимы. Это означало примерно следующее: если любой субъект овладеет определенными понятиями и отношениями между ними, то истинность суждений, являющихся знаниями, станет для него очевидной.

Такая объективная, интерсубъективная обоснованность знания отличает его от других видов суждений, описывающих мир, а именно, от мнений и веры. Мнение — это суждение, не обоснованное ни субъективно, ни объективно, суждение еще не определенное. Вера же — это суждение обоснованное субъективно, но не имеющее достаточных объективных оснований.

Иначе говоря, вера — это суждение, достаточно обоснованное для данного человека, данного субъекта, но не могущее иметь основания убедительные для любого субъекта, любого человека[1].

Таким образом, знание принудительно, а вера свободна в том смысле, что каждый человек может выбирать себе веру, более ему соответствующую, поскольку не может быть объективных оснований, заставляющих нас предпочитать одну веру другой. Основания, конечно, есть, но они субъективны, т.е. связаны с особым устройством субъекта, с традицией, с отношениями между людьми и т.п.

Теперь можно уточнить кантовский вопрос, который будет выглядеть следующим образом:

О чем я могу высказывать суждения, которые могут быть обоснованы всеобщим и необходимым образом, а о чем не могу?

Кантовский ответ на этот вопрос таков: “разум видит только то, что сам создает по собственному плану” (3, 85). Или, иначе говоря, “иметь о чем-то знание он может лишь в том случае, если приписывает вещи только то, что необходимо следует из вложенного в нее им самим “ (там же).

Это — одна из составляющих той революции, которую Кант совершил в философии природы. Не разум, субъект, человек, идет за природой, случайным образом ожидая от нее знаний — плодов, а сам разум устроен таким образом, что он предписывает природе законы и познает их в природе.

Все остальное в природе случайно и не может быть познано достоверно.

Разум в области исследования природы имеет следующую задачу: “сообразно с тем, что сам разум вкладывает в природу, искать (а не придумывать) в ней то, чему он должен научиться у нее и чего он сам по себе не познал бы» (3, 86).

Каким образом наш разум может предписывать природе свои законы, чтобы затем познавать их? 

Здесь мы подходим к сердцевине кантовского трансцендентального идеализма, как он сам называл свою философию. Трансцендентальная философия основывается на разделении вещей в себе и явлений. Вещи в себе — это действительность, как она существует независимо от познающего субъекта.

Все вещи и отношения вещей, которые мы воспринимаем, представляют собой только явления этих вещей в себе — продукт взаимодействия вещей в себе с нашим разумом посредством форм восприятия и созерцания — пространства и времени. Таким образом, нам даны в восприятии только явления и их отношения (такие как отношения причины и следствия, одновременности и т.п.), но не даны сами вещи в себе.

Мы не можем знать, что они собой представляют, поскольку они не подходят под наши формы созерцания — пространство и время — и наши категории рассудка, при помощи которых мы объединяем наши созерцания и ощущения в предметы и в совокупности предметов.

Отсюда Кант делает вывод: вещи в себе непознаваемы. Мы не можем знать их. Мы можем только предполагать, что существует некоторый неизвестный нам источник наших чувственных впечатлений, называемый вещью в себе. Это все, что мы можем о них сказать, оставаясь в рамках философии природы и говоря о познании природы при помощи науки.

Таким образом, по Канту, мы можем знать только явления и их отношения. Наука занимается именно тем, что открывает априорные (доопытные) и эмпирические законы устройства природы и на основе их предсказывает новые явления и их отношения. Такова, например, для Канта была ньютоновская физика и любая другая наука, приносящая нам знание о природе.

Теперь мы знаем ответ на вопрос, что я могу знать. Однако мы еще не ответили на вторую часть этого вопроса: что я не могу знать? Первый ответ на этот вопрос: я не могу знать вещей в себе.

Но о них я вообще не могу не только ничего знать, но у меня не может быть даже субъективных оснований предполагать что-либо об этих вещах. Это означает, что о них я не могу иметь даже определенной веры.

Таким образом, вещь в себе в философии природы (теоретической философии) — понятие совершенно неопределенное и, даже скорее, отрицательное.

Однако до сих пор мы говорили о природе, или как это называет Кант, теоретическом применении разума. Но кроме теоретического применения разума существует еще и практическое или нравственное. Практическое или нравственное применение разума связано со свободой.

Критика теоретического применения разума показывает, что хотя мы не можем знать, существует свобода или нет, но мы можем осмыслить возможность свободы, и это, как показывает Кант, достаточно для того, чтобы в практическом применении считать свободу действительной, т.е. верить на основании доводов разума в ее существование. То же самое относится к таким важным вещам как Бог и бессмертие души.

Отсюда вытекает следующее знаменитое положение Канта: “Поэтому мне пришлось ограничить знание для того, чтобы освободить место вере”. (3, 95).

Таким образом, и столь важные и традиционные предметы философии мы не можем знать, но можем в них верить. Это очень важное положение, если вспомнить, что именно существование Бога, свободы и бессмертия души были традиционными предметами метафизики (философии) до Канта.

Вместе с тем, эти положения Канта имеют и важное значение для нашей обычной жизни. Действительно, если бы мы что-либо могли знать о таком предмете, как например, Бог, т.е. знать, например, существует он или нет, то в силу того, что знание общезначимо и принудительно, это убеждение могло быть навязано другому, т.е.

мы получили бы право принуждать к убеждению в существовании Бога или в его несуществовании. К чему это ведет, мы с вами знаем из практики, например, инквизиции или научного атеизма. Кант предлагает нам занять более скромную позицию по такого рода вопросам.

Наши убеждения в этой области порождаются актами веры, а это означает, что мы не можем их на объективных основаниях передать другому человеку. Другой человек имеет право на свои собственные убеждения.

Обращение к таким предметам, как Бог, свобода и бессмертие души приводит нас ко второму вопросу Канта:

[1] См. раздел «О мнении, знании и вере» в Критике чистого разума (3, 672-679)

Источник: https://www.kantiana.ru/university/univ-filosofiya-kanta/chto-ya-mogu-znat/chto-ya-mogu-znat.php

Иммануил Кант: рождение системы трансцендентального идеализма. Часть III Эстетические воззрения Канта

Вы не можете на него записаться

Почему, по Канту, человек способен на эстетическое суждение?   Почему эстетическое суждение никогда не может быть обосновано логически? Эстетическое суждение как производное  свободной игры рассудка и силы воображения. Особенности кантовского понятия «эстетическое чувство»:  оно всегда бескорыстно и сводится к чистому любованию предметом.

  Кантовские признаки прекрасного и  возвышенного:  прекрасное как предмет незаинтересованного и всеобщего любования. Красота как форма целесообразности предмета, как сама целесообразность без цели. Подлинно прекрасно то, что необходимо нравится всем без всякого интереса, своей чистой формой. Абстрактное искусство как воплощение  «свободной красоты».

Различие «свободной» и «привходящей» красоты у Канта.  Возвышенное как то, «что безусловно велико», или то, «в сравнении с чем все другое мало». Два вида возвышенного: математически возвышенное и динамически возвышенное. Соотношение «прекрасного в искусстве» и «прекрасного в природе» в эстетике Канта.

Кантовская трактовка творческого субъекта, или почему для него гении встречаются лишь в искусстве.

Прошедшие лекции

Иммануил Кант: рождение системы трансцендентального идеализма.Часть II

Иммануил Кант — один из самых известных немецких философов и литераторов, родоначальник немецкой классической философии, работавший на грани эпох Просвещения и Романтизма. В своих работах он часто отождествляет свою философию с трансцендентальным идеализмом, установкой, приравнивающей и ограничивающей наблюдаемые вещи феноменами сознания. Основной предпосылкой этой установки является различие между явлениями как единицами опыта и вещами в себе.

Лекция будет посвящена появлению его философской системы, так называемым трём «Критикам» или же вопросам, которые Кант ставил перед собой:

  • Что я могу знать?
  • Что я должен делать?
  • На что я могу надеяться?

Ответы на каждый из этих вопросов Иммануил Кант даёт в своих работах и исследованиях: «разум видит только то, что сам создает по собственному плану», «делай, что должно», «мы смеем надеяться на счастье, если мы достойны его и существует высшая инстанция — Бог — которая может нам его гарантировать, если мы все делаем правильно».

На лекции слушатели смогут узнать о так называемом Кантовском «кодексе Бусидо» и его трансцендентальной и прагматичной антропологии, в конечном счете найдя ответ на вопрос: так что же такое человек?

Иммануил Кант: рождение системы трансцендентального идеализма.Часть I

Жизнь Иммануила Канта: биография человека без биографии или почему все-таки Кант –«не лох». Общая характеристика «докритического» периода творчества Канта.«Всеобщая естественная история и теория неба»: космогоническая гипотеза. Пробуждение от «догматическог сна» и переход к критицизму: влияние Локка и Юма. Система Кантовской критической философии как попытка ответа на вопрос «Что такое человек?»

Лектор — Дмитрий Багдасаров. Преподаватель,  более 12 лет читает авторские курсы «Философские вопросы виртуальной реальности и искусственного интеллекта», «Философские проблемы современности», «Философские проблемы естественных наук», «Философия религии», «Религиоведение», «Философия политики» и т.д.

Источник: https://punktum.ru/archives/16236

Антропология И. Канта. Практический и теоретический разум

Антропология классика немецкой философии И. Канта ($1724-1804$) тесно связана с его этическим учением.

Замечание 1

Решая вопрос о природе человека, Кант использует весь багаж своей критической философии, задействуя понятия «практический разум», «свобода воли», «категорический императив» и др.

Основными работами Канта, в которых представлена антропологическая проблематика, являются «Критика практического разума», «Антропология с прагматической точки зрения», «Об изначально злом в человеческой природе».

Четыре вопроса о человеке

Обращение к человеку предполагалось И. Кантом как завершение его целостной философской системы. Его философский проект отражается в четырех, поставленных мыслителем, вопросах:

  1. Что я могу знать? (философия, метафизика)
  2. Что я должен делать? (этика)
  3. На что я могу надеяться? (религия)
  4. Что есть человек? (антропология)

Отвечая на последний вопрос, Кант использует свои наработки по онтологии, гносеологии и этике.

Природа человека

Кант выделяет ряд задатков, которые вместе характеризуют природу человека.

  • Курсовая работа 430 руб.
  • Реферат 280 руб.
  • Контрольная работа 200 руб.
  1. Животные задатки. Человек, по мнению Канта, являясь живым существом, во многом схожим с животным. Таковым его делают: инстинкт самосохранения и продолжения рода, открытость к общению.
  2. Непосредственно человеческие задатки. Человек обладает, кроме схожих качеств с животными, и надстраивающимся над ними разумом. К таковым относятся: стремление человека признать свою ценность в глазах других; способность оценивать свою жизнь как счастливую/ несчастную; сравнительное себялюбие, которое может выражаться как в здоровой, так и гипер завышенной форме; склонность к вражде и насилию и т.д. Проявление всего этого можно заметить в культуре, как среде непосредственно созданной человеком для своей жизнедеятельности.
  3. Личностные задатки. Человек как личность способен и должен быть воспринимающим моральные установки как императивы, неукоснительные для исполнения.

Основы антропологии Канта

И. Кант строит свою антропологическую теорию исходя из понятия свободы. Человеческий разум имеет своим предметом природу и свободу, считает Кант. Общей проблематикой свободы занимается этика, которая имеет два подраздела: практическая антропология и мораль.

Кант считает антропологию завершением своей философской концепции, ее венцом. Плюс антропологии, по мнению Канта, заключается в том, что для нее не требуется критики, т.к. она напрямую соотносится с опытом, с опытом жизни человека в мире.

Антропология в этом смысле представляет собой общее знание мира. Оно заключается в том, что в мире обнаруживается субъект, способный к его оценке и пониманию.Неслучайно курс антропологии Кантом читался одновременно с курсом естественной географии.

Антропология Канта носит ярко выраженный практический характер. Она представляет собой результат наблюдений за собой и за другими; материалом также может служить путешествие и чтение романов. На основании этого может быть сформулировано общее понимание того, что есть природа человека и какова она.

Замечание 2

По структуре рассуждения Канта о человеке имеют следующий вид. Изначально мыслителем берутся темы, качающиеся познавательных способностей человека по отношению к миру и по отношению к себе. Затем Кант обращается непосредственно к описанию особенностей человека. Он рассуждает о природе языка и сновидений; об игре; о типах характера; об особенностях различных наций; о поле человека и т.д.

Мораль и право

По мнению Канта, человек становится человеком только под действие морали и права. Человек на основании их осмысления формирует себе характер. Не следующие в своей жизни требованиям моральных максим потеряны как люди. Неслучайно концепция Канта называется «моралью долженствования».

Вторым сдерживающим механизмом аффектов человека является право. Посредством права осуществляется не только индивидуальное следование морали отдельным человеком, но и человечеством как родом, что способствует достижению им состояния «гражданского общества».

Источник: https://spravochnick.ru/filosofiya/antropologiya_i_kanta_prakticheskiy_i_teoreticheskiy_razum/

ЭТО ИНТЕРЕСНО:  Отречение что это такое
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Православный мир
Кто может быть крестными

Закрыть