Что такое либеральные ценности

Кто такие либералы. Либерализм как политическая идеология

что такое либеральные ценности

Либерализм — это политическая идеология, признающая главными ценностями свободу и права человека. Главные из этих прав — свободно распоряжаться собой и своей собственностью. Говоря кратко, либерализм — это «идеология свободы». Само слово происходит от латинского liber — «свободный».

Либералы — это сторонники либеральной идеологии. В политике либералы выступают за демократию, политическое равенство. В экономике поддерживают свободный рынок и частную собственность. В сфере культуры и идеологии выступают за плюрализм — признание права на разные взгляды, вкусы и мнения.

Свобода личности не противоположна интересам общества, а наоборот является главной движущей силой общественного развития, полагают либералы.

Наряду с консерватизмом и радикализмом, либерализм считается одной из основных политических идеологий современности. В отличие от консерваторов, либералы выступают за преобразование общества путем реформ, за снижение роли государства в обществе. В отличие от радикалов, не поддерживают быстрые революционные изменения, считая их опасными и вредными.

Суть либеральной идеологии

  • Главные ценности либерализма — демократизм и индивидуализм, права человека. Человеческая жизнь признается абсолютной ценностью.
  • Либералы выступают за частную собственность и экономические свободы — рыночную экономику, конкуренцию, минимальное государственное вмешательство в дела бизнеса.
  • Либералы выступают за демократию, политическое равенство всех людей, равенство перед законом и судом.
  • Либералы призвают ограничить объем и сферы деятельности государства, снизить вмешательство государства в жизнь граждан.
  • Либералы поддерживают курс на изменение общества путем реформ, постепенных ненасильственных преобразований.

Либералы и консерваторы. Либерализм и консерватизм: общее и отличия

Отличия между либерализмом и консерватизмом очевидны на уровне ценностей. Для консерваторов главными ценностями являются традиционные общественные институты — семья, государство, религия. Для либералов — индивидуализм и личная свобода.

При этом на практике либералы и консерваторы зачастую выступают за одни и те же вещи. Ведь и либералы, и консерваторы относятся к «правым»:

  • И либералы, и консерваторы считают частную собственность основой общества, поддерживают рыночную экономику.
  • И либералы, и консерваторы выступают против революций, радикальных перемен.

Таким образом, либерализм и консерватизм не всегда жестко противостоят друг другу. Один и тот же человек может в разные периоды жизни склоняться то в пользу либерализма, то в пользу консерватизма. В этой связи обычно вспоминают высказывание британского премьер-министра Бенджамина Дизраэли: «У того, кто в шестнадцать лет не был либералом, нет сердца; у того, кто не стал консерватором к шестидесяти, нет головы».

Источник: https://www.anews.com/p/106274586-kto-takie-liberaly-liberalizm-kak-politicheskaya-ideologiya/

Трамп и будущее либерализма: оправдан ли

что такое либеральные ценности
Правообладатель иллюстрации РИА Новости

Глава «Роснано» Анатолий Чубайс, посетивший Всемирный экономический форум в Давосе, заявил, что почувствовал среди его участников «ощущение ужаса от глобальной политической катастрофы». Главным признаком этой катастрофы он назвал избрание президентом США Дональда Трампа.

«Такого ужаса, какой я ощущаю сейчас в Давосе у абсолютного большинства участников, я за все мои годы участия в Давосе припомню только один раз», — сказал он в интервью радио Business FM, пояснив, что имеет в виду экономический кризис 2009 года.

По мнению Чубайса, на этот раз под угрозой оказались фундаментальные либеральные ценности: глобализация, демократия, мультикультурализм, на смену которым приходят ценности национальной идентичности и национальных интересов.

С тревожными предчувствиями Чубайса не согласился первый вице-премьер российского правительства Игорь Шувалов, назвавший разговоры об ужасе преувеличенными. Пресс-секретарь российского президента Дмитрий Песков также заявил, что в Москве не испытывают ужаса в день инаугурации Трампа.

Русская служба Би-би-си спросила ведущих российских экспертов, есть ли основания говорить о надвигающейся «глобальной политической катастрофе» и мировом откате от ценностей либерализма.

Сергей Алексашенко, экономист, первый запред правления Центробанка в 1995-1998 годах:

У Ивана Андреевича Крылова есть такие замечательные строки: «Чем кумушек считать трудиться, не лучше ль на себя, кума, оборотиться». Мне вообще удивительно, что Анатолий Чубайс говорит о глобальной политической катастрофе, не обращая внимания на те процессы, которые происходят в России.

Россия давно уже отказалась от либеральных ценностей, и от демократических ценностей, и от республиканских ценностей — и превратилась в авторитарный режим с властью одного человека.

Мне кажется, нужно заботиться о порядке в своем доме, а не дискутировать, происходит ли катастрофа во всем мире или нет.

Россия давно уже отказалась от либеральных ценностей и превратилась в авторитарный режим.

Нужно заботиться о порядке в своем доме, а не дискутировать, происходит ли катастрофа во всем мире или нетСергей Алексашенко, экономист

Мне кажется, что говорить о катастрофе несколько преждевременно, потому что смена политических настроений, смена политиков — это нормальный процесс в западных странах, который никого не должен удивлять. Мы только сегодня [20 января] увидим, как Дональд Трамп станет президентом, и только через какое-то время, когда он начнет действовать, мы поймем, какую политику он проводит.

Конечно, его внешний стиль поведения резко отличается от классического стиля западного политика, но судить можно не по словам, а по делам.

ЭТО ИНТЕРЕСНО:  Кто такой иисус христос

Если вы посмотрите на историю западной цивилизации хотя бы последних 30 лет, вы увидите, что были волны, когда приходили Рональд Рейган и Маргарет Тэтчер, были волны, когда приходили Билл Клинтон и Тони Блэр, были волны, когда приходили Джордж Буш и консерваторы в Англии.

И если посмотреть, на них накладываются циклы во Франции и с меньшей уверенностью накладываются циклы в Германии.

Правообладатель иллюстрации AFP

Повторюсь, для западной политической жизни смена политиков, политических ориентиров — процесс нормальный. Только за счет этого вырабатывается та линия развития страны, которая устраивает всех, или с которой соглашаются все; когда ни у одной группы интересов нет доминирующей власти. В этом и состоит разница между республикой и диктатурой.

Максим Буев, декан факультета экономики Европейского университета в Санкт-Петербурге:

Мы действительно сейчас живем в эпоху, когда происходит ломка устоявшихся порядков. Естественно, человеческая природа такова, что нам свойственно цепляться за статус-кво. И сейчас всё происходит так же, как после присоединения Крыма, когда либералы в России и на Западе думали, что вот сейчас будут наложены санкции — и будут сняты только тогда, когда Россия Крым вернет.

А на самом деле произошло переключение в другой режим. Прошлого уже нет, мы живем в новой реальности, это надо принять и двигаться дальше. Но в силу своей человеческой природы мы пока этого не можем сделать.

Примерно то же самое происходит на глобальной сцене: либерализм если не потерпел поражение, то пережил серьезный удар. На самом деле это следствие даже кризиса 2008 года, и тут интересно вспомнить то, что говорил финансист Джордж Сорос.

Сорос в 2008 году все это фактически предрекал. Он говорил, что сначала будет финансовый, банковский кризис, потом это разовьется в экономический кризис, следующим этапом будет фискальный: потому что надо будет спасать банковскую систему, и будет нагрузка на бюджеты стран. После этого последует череда политических кризисов, а потом реакция и подъем национализма. Это все мы наблюдаем последние десять лет. И разумеется, у либеральной элиты это вызывает панику.

Говорить, что мир отказывается от фундаментальных ценностей либерализма, нельзяМаксим Буев, декан факультета экономики Европейского университета в Санкт-Петербурге

В прошлом году очень хорошо по этому поводу высказался Винс Кейбл, министр по делам бизнеса Великобритании в 2010-2015 годах.

Он называл это радикальной неопределенностью: это такая ситуация, когда мы не знаем, что будет дальше, мы к этому не готовы и не можем планировать. Соответственно, от этого сейчас возникают настроения, подобные тем, которые были, по словам Чубайса, в 2009 году. Но на мой взгляд, ничего страшного не происходит.

В России мы вообще привыкли заранее не планировать, мы привыкли жить в неопределенности.

Говорить, что мир отказывается от фундаментальных ценностей либерализма, нельзя. Вот например, Эндрю Глин, покойный профессор Оксфордского университета, еще в 2006 году выпустил книжку Capitalism Unleashed, то есть «капитализм, сорвавшийся с поводка». И вот эти последние 30 лет характеризовались не просто либерализмом, а либерализмом совершенно огульным и без границ.

Естественно, как мы видим, в Давосе было много презентаций о возросшем неравенстве в обществах, — это результат этого огульного либерализма. Это привело к реакции со стороны проигравших слоев в обществах и Англии, и Америки.

Поэтому действительно, система будет перестраиваться, будут вводиться какие-то ограничения, но в целом, как тот же Чубайс говорит, для технологий и информации сейчас границ нет, поэтому общество будет двигаться в сторону более либерального порядка, но с установлением некоторых границ.

Андрей Мовчан, директор программы «Экономическая политика» Московского центра Карнеги:

Трамп сегодня только становится президентом — у нас что, есть какое-то действие, им совершенное, законопроект? Пока в море его разговоров ни один его комментариев не выглядит криминально. Все они находятся в рамках обычной политической и экономической риторики.

Да, у него правая риторика: защита внутреннего американского рынка, национальных интересов страны — а что еще он должен говорить? Не защищать свой рынок и не думать об интересах страны? Это была бы странная риторика. И потом, в России «трамповская» риторика присутствует последние 20 лет, никто ее не называет правой и не считает концом либерализма. А сам Анатолий Борисович при этой риторике работает на государство вовсю.

Сейчас будут некоторое время более правые правительства — вспоминаем 80-е годы XX века. Дальше опять будут левые, очевидно, потому что правые так же наскучат через некоторое времяАндрей Мовчан, директор программы «Экономическая политика» Московского центра Карнеги

С позиции экономиста я вообще не вижу, чтобы что-то происходило.

Ну да, есть некоторый маятник, левые правительства уже несколько задержались у власти во всем мире. Сейчас будут некоторое время более правые правительства — вспоминаем 80-е годы XX века. Дальше опять будут левые, очевидно, потому что правые так же наскучат через некоторое время.

Правительства вообще вообще имеют свойство с течением времени надоедать своим народам.

Это нормальный процесс конкуренции систем, политическая диалектика, это даже хорошо: застоя не происходит.

Я вижу, что рынки совершенно спокойны: ну Трамп и Трамп, на рынках все то же самое происходит. Американский ВВП не шелохнулся в связи с Трампом, европейский ВВП не шелохнулся, стоимости основных валют ведут себя ровно так же, как и вели.

ЭТО ИНТЕРЕСНО:  Как попасть к отцу герману

Правообладатель иллюстрации Getty Images

Что касается якобы противоречия между риторикой Трампа и заявлениями лидера КНР Си Цзиньпина, сделанными последним в Давосе, то я бы сказал, что тут очень странная логика [речь о выступлении Си, в котором тот призывал снимать торговые барьеры между странами — Би-би-си].

Китай — страна, где до сих пор закрыт рынок ценных бумаг для иностранцев, управляемая валюта и очень высокий уровень контроля государства и торговых ограничений. Естественно, председатель КНР приезжает на форум и говорит, что всё это надо снижать.

Дальше президент США, самой либеральной страны мира с точки зрения экономики, с открытыми рынками, с экономикой, которая на 20 лет опередила среднемировую в плане либерализации, говорит, что мы поторопились, может быть, надо было меньше.

Где противоречие-то?

В конечном счете, всё должно стремиться к разумному балансу, не может быть на все 100% открытой экономики, и на 100% закрытая экономика — тоже, понятное дело, катастрофа. Поэтому Америка сейчас будет ребалансировать назад после эпохи гипероткрытости, а Китай будет быстро двигаться вперед — происходит ровно то, что должно происходить.

Источник: https://www.bbc.com/russian/features-38688346

Конец либерализма

что такое либеральные ценности

Виктор Васенин/rg.ru.

05 Апр 2017, 13:50

Феномен современного российского либерализма не до конца осмыслен и осознан. Его сторонники, а их непропорционально много среди социально и политически активных граждан, в большинстве своем не могут и не пытаются осознать причины тупика, в котором оказалось демократическое движение. Но и противники либерализма не понимают, почему так много людей выбирают именно это идеологическое направление, приписывают им ненависть к России, работу на «внешнего врага» и чуждость народу.

Как человек, прошедший от крайних либеральных взглядов в конце 80-х до нынешних, которые я не готов оценить в рамках привычных идеологий, попытаюсь описать свое видение.

Государственная ложь

У российского либерализма образца 90-х было две «повивальных бабки» — ложь советской пропаганды и мировой триумф неолиберализма, пришедшийся как раз на момент развала СССР.

Любой советский человек жил сразу в двух измерениях. Первое — в СМИ. Там мы строили коммунизм, были самым передовым обществом в мире, а окружающие империалисты только и ждали случая, чтоб на нас напасть и раздавить. При этом капитализм, если верить советской пропаганде, находился в постоянном экономическом кризисе и был пожираем социальными язвами (кажется, ничего и не изменилось).

Второе измерение — реальная жизнь. Пустые полки в магазинах и постоянные очереди. В начале 80-х (еще при Брежневе) появились первые со времен «развитого социализма» талоны. Сначала они сделали продукты более доступными. Но потом и по талонам еды стало не хватать. Позднесоветское государство не смогло удержаться ни от печати лишних денег, ни от печати лишних талонов.

«Загнивающий запад» в ту пору был источником бытовых чудес — от джинсов до магнитофонов. Партийные же функционеры производили впечатление бездушных роботов, читающих ритуальные заклинания по бумажкам.

Советскому Союзу был нужен научно-технический прогресс, а потому была востребована научная интеллигенция. В технических вузах на занятиях, не связанных с марксизмом-ленинизмом, учили критическому мышлению и научному подходу. Если у тебя есть критическое мышление, трудно его включать на работе и выключать в момент просмотра программы «Время». Государственная ложь выпирала из телевизора. Советская пропаганда противоречила сама себе, как это всегда происходит с лжецами.

Это из тех времен фразы «Колебался вместе с линией партии» и «Линия партии прямая, каждая точка — точка перегиба» (математики поймут). Обывателю было все равно, для него информационная пропаганда была своего рода «шумовым фоном», а многочисленные массовые мероприятия (демонстрации, собрания) — обязаловкой и ритуалом. Неприятным, но терпимым.

Интеллигенция распадалась на две условные фракции — «конформисты» и «нонконформисты», между которыми, конечно, было множество промежуточных состояний. Позиция «конформистов» была такой: да, есть ложь и противоречия, но жизнь так устроена, и мы лжем, потому что «так надо» (а «конформисты» вступали в КПСС ради карьеры и выступали потом с трибуны), а так вообще-то мы правы, просто не все это понимают.

Это позиция тех «конформистов», у которых имелось представление о совести и приличии. Были и другие, отъявленные лжецы, подлецы и негодяи. Им во все времена находилось применение в государственном устройстве. И они не нуждались и не нуждаются в «моральном обосновании» своих действий.

Будучи противниками большевизма, многие политические лидеры российского либерализма оказались вполне себе большевиками в части политической культуры

«Нонконформисты» обнаруживали госложь, обсуждали ее на кухнях, вступали в споры с «убежденными коммунистами» (в которых последние проигрывали, так как эти споры базировались на логике и научном анализе). Самые последовательные из «нонконформистов» шли в диссиденты, но гораздо шире была позиция «неучастия». В этой среде вступать в КПСС считалось неприличным.

Интересно, что культура «неприятия» государства бытовала и в гуще народной. Широкое распространение «блатной» субкультуры (милиционеров «мусорами» не интеллигенты прозвали), ненависть к «стукачам». Народная традиция отгораживания себя от государства и от начальства, противопоставления себя им, восходит, наверно, еще к дореволюционной эпохе.

В результате государственная пропаганда добилась в интеллигентской среде прямо обратного эффекта. Все, что она говорила — априори считалось ложью. В том числе, про ужасы и несправедливость капитализма.

ЭТО ИНТЕРЕСНО:  Как властвовать над людьми

Российский либерализм, зародившийся в интеллигентской среде, стал своего рода «отражением» «реального социализма». Неэффективность советской экономики трактовалась как неэффективность государственного регулирования вообще.

Необходимость социальных гарантий ставилась под сомнение, так как в советской практике они приводили к инфантилизму и иждивенчеству. Неприятие КПСС приводило к неприятию государственной машины в целом, во всех ее проявлениях.

Этому способствовала не только «народная традиция», но и большевистская политическая культура, для которой характерен максимализм, бескомпромиссность и желание уничтожить политического соперника, а не договориться с ним.

Будучи идеологическими противниками большевизма, многие политические лидеры российского либерализма оказались вполне себе большевиками в части политической культуры.

Я и сам таким был.

Триумф неолиберализма

Второй «повивальной бабкой» российского либерализма стал триумф неолиберализма на Западе. «Властителями дум» конца 80-х стали Маргарет Тэтчер и Рональд Рейган, они снижали налоги и сокращали социальные расходы. В 1987 году советская интеллигенция (ее «нонконформистская» часть) аплодировала Тэтчер, когда она в интервью советскому телевидению сняла крупную стружку с профессиональных советских пропагандистов.

Сегодня, оглядываясь назад, мы понимаем, что триумф неолиберализма был не «концом истории», а некой флуктуацией, кратковременным отклонением. Неолиберализм привлекал своей логической завершенностью, четкостью принципов. Казалось, он давал ответы на все вопросы. А Рэйган и Тэтчер продемонстрировали экономическую и политическую эффективность. Российским либералам казалось, что рецепт прост — нужно лишь сделать «как у них».

Железной рукой к счастью

Но кроме Рональда Рейгана и Маргарет Тэтчер в либеральном пантеоне конца 80-х — начала 90-х появился еще один персонаж, который вообще-то никакого отношения к демократии не имел. Аугусто Пиночет проводил либеральные реформы в экономике Чили. Идея, что Россию можно загнать к счастью твердой рукой была далеко не нова, но для людей, работавших в редакции журнала «Коммунист», счастье теперь имело либеральную окраску.

Тогда появилось странное расслоение российских либералов на «демократов» и сторонников «твердой руки». Идеологи «российского либерализма» в лице «команды Гайдара» в конце 80-х — начале 90-х были настроены против «леваков».

Но понимали, что большая часть населения СССР идей полной рыночной свободы и отказа от большинства социальных гарантий не примет. Желание иметь «свободную экономику» с минимумом регулирования и социальных расходов вступало в прямое противоречие с желанием принимать решения согласно воле большинства.

Мы знаем, как эти противоречия «разрешились» в ходе реформ 90-х и противостояния президента Ельцина с Верховным Советом.

Большинство людей, именовавших себя в ту пору демократами и либералами, в критические моменты поддерживало Ельцина (который декларировал демократические лозунги) и «либеральные реформы» Гайдара и Чубайса. Общность декларируемых ценностей и жгучая нелюбовь к коммунистам заставляли закрывать глаза на несоответствие методов тем самым ценностям.

Собственно, потому слова «демократия» и «либерализм» сегодня в России дискредитированы (хотя демократические и либеральные идеи во многом восприняты). Те либералы, которые сохранились в системе власти (их называют системными), в основном именно из числа антидемократов.

Немного личного

В 2004 году у меня случился персональный кризис. Я осознал, что в существующей политической реальности невозможно быть политтехнологом (в которого я к тому времени превратился) и сохранять самоуважение.

Нужно было либо менять свои представления о том, что хорошо, а что — плохо, либо менять профессию. Большинство людей идут по первому пути. Не могу сказать, что совсем не пытался, но сработал рвотный рефлекс.

Отвечая на вопрос «как жить дальше, если ты ничего больше не умеешь», поневоле пришлось отвечать и на другой — «как мы докатились до жизни такой».

Тогда я написал книгу (эссе) «Россия: потерянная честь», в которой пересмотрел свои взгляды и на либерализм и на идею демократии (можно почитать тут). В свое оправдание могу сказать, что на тот момент ни малейшего оптимизма по поводу действенности демократических институтов в России у меня не было. И как показали последующие события, этот пессимизм был оправдан.

Последующие события вновь сделали меня демократом, но уже по вполне прагматичным соображениям — находясь в самом низу политической пирамиды, только при демократии я (как и большинство граждан) могу надеяться на то, что мое мнение кто-то будет учитывать.

Но вот тогда, в 2004-м, вступая в дискуссии со своими коллегами и еще недавно — единомышленниками, я обнаружил поразительную вещь. Несмотря на явный коллапс идей либерализма и демократии в России нулевых, большинство либералов и демократов отказывались хоть как-то рефлексировать по этому поводу.

Все было правильно, а проблемы лишь в том, что нас не пускают в телевизор. А так бы мы все объяснили бы, народ бы все понял и опять пошел бы за нами. И даже до сих пор — причины возникновения путинской системы в личных качествах Путина. Ельцин был демократ, при нем была демократия, Путин — автократ, при нем автократия.

Все очень просто.

Источник: https://tayga.info/133526

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Православный мир
Пятидесятница что это такое

Закрыть